Май 1966 года. В томских институтах идет формирование студенческих строительных отрядов для отправки на строительство нового города нефтяников на севере Томской области. Дело для студентов было новое и очень интересное, так как до этого  в предыдущие годы томичи в составе больших отрядов работали только в Казахстане. Идет формирование отряда в ТИРиЭТ (тогда так назывался наш институт). В одной из аудиторий Главного корпуса собралась отборочная комиссия, которая должна была отобрать 75 человек в институтский отряд. Наплыв желающих огромный, конкурс даже больший, чем при поступлении в Мединститут. Тогда в этот институт был почему – то самый большой конкурс, доходивший до 6 человек на место.

    В комиссии командир отряда, комиссар и еще несколько человек из числа тех, кто уже по разу или по два выезжал в прошлые годы в Казахстан и предположительно должен был работать бригадиром в новом отряде. Старых закаленных бойцов, прошедших Казахстан берут без конкурса, а из новых преимущество при зачислении получают те, кто до института уже работал на предприятиях, особенно на стройках или служил в армии, желательно в стройбатах. Остальных – на конкурс.

    Заходит очередной желающий.  Зовут Виктор Гюнтер, второй курс радиотехнического факультета. Симпатичный здоровяк, но видно, что очень молодой и, как кажется, ничего в строительстве не рубит. На вопрос какой строительной профессией владеет, отвечает, что он не строитель, а краснодеревщик. На членов комиссии такая экзотическая профессия впечатления не производит, так как все дружно подумали, что мебельные гарнитуры производить на строительстве нового города в совершенно глухой тайге не придется. Один из бригадиров, кажется Роберт Макаров, поинтересовался, каким инструментом владеет Виктор. Пока он называл пилу, топор, молоток, все в комиссии кивали головами, а когда дошла очередь до шпунтубеля, зензубеля  фальцгебеля и  шерхебеля в комиссии началось брожение. Многие вспомнили Бойля с Умовым и  Мариотта  с Пойнтингом и поняли, что лучше дальше не спрашивать. А член комиссии Миша Михайлов, будущий профессор

На первом курсе в колхозе

На первом курсе в колхозе

физики, который на отлично сдал термодинамику и уже очень точно знал, что энтропия есть мера неупорядочности системы, а не соратница Клары Цеткин, сказал: «Давайте брать» и все облегченно с ним согласились.  Поинтересовались, где получил профессию. Витя ответил, что  приходилось много помогать отцу   от него и научился.  Комиссия посчитала доводы весомыми и в отряд приняла. 

     В начале июля приплыли на место будущего города, в двух километрах от таежной деревушки Стрижевое. На берегу протоки Пасол стояла столовая — сарай, на которой висела вывеска «Трактиръ мадам Крутовой».  У дверей сарая сама мадам — Галя Крутова из инженерно – строительного института и с ней рядом несколько поварих – студенток и еще не успевших одичать студентов – квартирьеров  из отряда ТИСИ. А вокруг голубая, голубая тайга. И всех нас поедом едят злющие и голодные комары.  Первую ночь проспали в диких муках без пологов, а на следующий день с утра получили кое – какой шанцевый и плотницкий инструмент и начали ставить палатки. На обед идем в столовую, прихватив инструмент. Все несут инструмент в руках, а Гюнтер несет инструмент в шабашке. Так плотники тогда называли деревянный ящик для переноски

Валя мешалкина - студентка

Валя Мешалкина — студентка

инструмента. По ассоциации с этим ящиком, Витя тут же получает кличку Шабашник, которая прилипает к нему на весь период строительства. Но так его называли только мужики.  Сначала работа была очень интенсивная, но малоквалифицированная. Стоили вручную лежневые дороги в болоте для подвоза стройматериалов с берега на стройплощадку. Затем начали формировать плотницкие  бригады для рубки восьмиквартирных жилых домов из бруса. Вот здесь и оценили, что плотники значительно лучше получаются из краснодеревщиков, чем из операторов радиолокационных станций. Но в этой бригаде Виктору пришлось работать с перерывами. Дело в том, что при всеобщем дефиците всех товаров в стране, на севере особенно ощущался дефицит в конторской мебели. В будущем городе сложилась аховая обстановка: в стройорганизациях, принимавших студентов были в достатке руководители, инженерно – технические работники и другие столоначальники, а столов не было. Вот к командиру и обратился начальник одного из стройуправлений и попросил помочь работниками, которые умеют хоть какую – нибудь мебель сварганить. Вот здесь и проявился дар краснодеревщика Вити – Шабашника. Он изготовил несколько письменных столов, за что сам и его отряд снискали уважение от начальства стройки. В дальнейшем Виктор работал весь сезон в качестве квалифицированного плотника, выполняя и другие необходимые работы, связанные со строительством домов. Ребята его уважали не только, как хорошего специалиста и инструктора, но и за его незаурядные человеческие качества. Он никогда не наводил тоску на окружающих, всегда был готов помочь и отличался веселым нравом.  Не смотря на то, что в общем лагере жили около четырехсот  парней и всего около тридцати девченок – поварих, последние произвели его в гриши. Гришами поварихи называли тех парней, которые были у них в особенном фаворе, если не сказать в любви. Витя у них проходил под именем Гриша – Унтер, видимо в связи с ассоциацией с его

Витя и Валя

Витя и Валя

фамилией. Но Витя и здесь проявил целеустремленность и настойчивость. Несмотря на благосклонное отношение многих  дам, его глаза и чуйства  не разбегались во все стороны  и  в сердце своем он отвел место только одной.  Валя Мешалкина была студентка ТИРиЭТ,   расположения  которой пытались добиться многие   студенты и молодые преподаватели. Валя была настоящей красавицей и лицом и статью. Но она на всех смотрела слегка презрительным взглядом   прищуренных глаз. На самом деле она была близорука и принципиально не носила очки, что и заставляло ее всегда щурить глаза, вводя многих в заблуждение, а может быть так это и было. Но уже тогда для Виктора не было крепостей, которые не могли бы взять большевики и Валя через некоторое время стала его женой и они вместе родили дочь. 

    Память о Викторе и ребятах из его бригады жива в Стрежевом до сих пор и она воплощена в незатейливом монументе в память об  основании города. В самом конце нашего строительного сезона, примерно 31 августа  или 1 сентября 1966 года, на штабе сводного студенческого отряда было решено оставить память о нашей работе. Было предложено сделать что то вроде мемориального камня и на нем написать текст «Отсюда начинался Нефтеград. 23.07.1966». В те годы строили много новых городов и была устойчивая мода называть их градами, несмотря на страшное пионерное убожество этих населенных пунктов. Вот и назвали студенты этим именем новый город. Необходимо отдать должное тогдашнему первому секретарю обкома партии Е.К. Лигачеву, который настоял, чтобы у города было не тривиальное название Нефтеград, а романтическое имя Стрежевой, которое было дано по имени упомянутой деревушки, но с заменой буквы и на букву е. Таким

Слева направо: Гена Никитин, Валя Мешалкина, Витя Гюнтер, Нина Мышко

Слева направо: Гена Никитин, Валя Мешалкина, Витя Гюнтер, Нина Мышко

образом корнем слова — названия города стало слово стреж (стрежень), то есть быстрина на реке, а не слово стриж (береговые ласточки), которые в большом количестве гнездились  под яром у деревни Стрижевое. Установить этот камень было поручено отряду ТИРиЭТ.  Виктору Гюнтеру с его бригадой надо  было найти на причалах подходящий стеновой золоблок производства Томского объединения стройматериалов, сделать для него фундамент и установить этот блок на фундамент. Виктор с этой задачей справился блестяще и уже второго сентября студент из отряда Томского мединститута Николай Сохарев слесарной отверткой и молотком вырубил на установленном блоке текст. Так и стоит этот камень до сих пор во дворе школы номер один города Стрежевого, напоминая горожанам о дате рождения города, а нам  о нашей довольно бурной молодости.   

    После окончания студенческой стройки,мы снова продолжили учебу, но те, кто работал в отрядах на севере еще долго собирались в общежитиях и пели наши песни,

Средние слева направо: Гена Никитин, Саша Мышко, Витя Гюнтер

Средние слева направо: Гена Никитин, Саша Мышко, Витя Гюнтер

но костров, естественно, не разжигали, так как боялись коменданта. А многие так и продолжали дружить и потом даже вместе работали уже инженерами. Насколько мне известно, Витя долго работал в одной лаборатории с бойцами нашего отряда Борей Голевым и Толей Бруневым. 

Написал Марк Каган,  ТИРиЭТ , РТФ,  группа 23.1п,  выпуск 1968г.

Фото Александр Мышко, ТИРиЭТ , РТФ,  группа 23.1п,  выпуск 1968г.